Татьяна Кротова: 200 тысяч тамбовчан пострадали от политических репрессий

7 Октября 2016 15:30
1

30 октября – скорбный день календаря, напоминающий об одной из чёрных, трагических страниц нашей истории

В день памяти жертв политических репрессий в областном центре планируется проведение акции «Возвращение имён», о которой «Твой Тамбов» позже расскажет подробно. Ну а сейчас мы представляем вниманию читателя интервью с историком и старшим научным сотрудником Государственного архива Тамбовской области Татьяной Кротовой. Татьяна Анатольевна уже много лет занимается изучением проблемы репрессий, в первую очередь, раскулачивания тамбовского крестьянства. О том, почему наш край в годы политического террора пострадал сильнее иных, были ли среди репрессированных дети и как разыскать информацию о своих замученных предках, читайте здесь.

- Татьяна Анатольевна, вы ещё с начала девяностых занимаетесь изучением этой темы, через вас прошли сотни дел казненных и невинно осужденных. Наверное, морально сложно было все это читать? 

- Да, когда мы впервые изучали дела, мы просто в ужасе были от того, как обращались с людьми. Иногда волосы дыбом вставали. Чувство острой несправедливости и бессильного гнева, что уже ничего нельзя изменить. Например, в деле было письмо, в котором дети писали Калинину: «дедушка Михаил Иванович, наш отец репрессирован, мы остались втроем, в школу нас не берут, кушать нам нечего». Как это могло быть в собственной стране? В общем, мы изучали дела и составляли архивные справки, стиснув зубы. Как-то мы, тогда члены тамбовского отделения общества «Мемориал», пришли в ФСБ. Нам провели экскурсию, показали музей, мы поговорили о реабилитации репрессированных. Один сотрудник говорит: «Знаете, когда я читал эти дела, а они кровью забрызганы, и черти что там творилось, я приходил домой, выпивал сто грамм и ложился спать. Потому что страшно было». 

Татьяна Кротова: 200 тысяч тамбовчан пострадали от политических репрессий

На фото «Всесоюзный староста» Михаил Калинин вручает орден Ленина Николаю Ежову, одному из главных организаторов «Большого террора» 1937-1938 годов

- Сколько же по вашим подсчетам тамбовчан стали жертвами политических репрессий? 

- Двести тысяч. 

- Двести тысяч! Вы не оговорились? 

- Нет. В эту цифру входят все те, кто был расстрелян, осужден, выслан, раскулачен, лишен имущества, избирательных прав, обложен твердым заданием. Плюс члены их семей. А семьи тогда были большие.

- За какой период? За все годы, начиная с момента захвата власти большевиками? 

- Нет, начиная с 1928 года и заканчивая примерно 1940-и годами. Если считать с 1917 года, их будет намного больше.

- Давайте поясним читателям «ТТ», что значит «обложен твердым заданием».

- Если человека признавали зажиточным, кулаком и считалось, что у него хорошее хозяйство, то налог начислялся по повышенной ставке. В среднем он превышал обычный размер в пять раз и изначально был невыполнимым. И обычно его неуплата вела к конфискации имущества, когда просто приходили и забирали все подчистую.

- Я правильно понимаю, что наша аграрная область так сильно пострадала из-за относительной обеспеченности крестьянства? Потому что взять можно было больше? Ну и потому, что в глазах руководителей партии она оставалась бандитской, неблагонадежной, «антоновской»? 

- Да, наш черноземный край был довольно богатым, крестьянство достаточно зажиточным. Конечно, о бывших участниках Антоновщины власть не забыла. Ещё в 20-е годы они были лишены многих прав, когда не могли ни детей определить в учебное заведение, ни устроиться на хорошую работу. Вторая волна репрессий пришлась на 30-е годы. Тогда на них давали стандартную характеристику - «бывший бандит». Вот эта самая характеристика и служила основанием, чтобы подвергнуть человека репрессии. Ну а в 1937 году власти направили директиву по линии НКВД на места привлекать всех бывших бандитов, всех неблагонадежных.

Татьяна Кротова: 200 тысяч тамбовчан пострадали от политических репрессий

На фото портрет лидера восстания Александра Антонова

- Сопротивлялись ли крестьяне? Брались ли в отчаянии за вилы и отстреливали ли из обрезов коммунистов в годы коллективизации и раскулачивания?

- У нас вспыхивали целые крестьянские восстания, хоть и локальные. Так, что интересно, в Пичаевском районе за кулаков даже вступились батраки, недоумевающие, зачем нужно репрессировать крепкого хозяина, который и сам трудится, и другим даёт работу. Брались за оружие, иногда для подавления сопротивления призывались целые воинские команды проводить карательные операции. На территории бывшего Раненбургского района (сейчас частично это Первомайский район, а частично земли Рязанской области) были мощные выступления. Безусловно, в ряды восставших влились и бывшие антоновцы. Кстати, тогда очень активно выступали женщины. 

- Много ли тамбовчан пострадало по печально известному «закону о трёх колосках», который был принят в разгар голода по личной инициативе Сталина? 

- Очень много, они исчисляются десятками тысяч. Этот указ же появился в 1932 году и действовал и во время войны и после нее. Женам, матерям, детям ушедших на фронт было нечего есть, многие из них были осуждены за унесенную с поля горсточку зерна, за луковицу. Давали разные сроки. В основном от пяти до десяти лет.

- Татьяна Анатольевна, расскажите о каких-то самых показательных, известных тамбовских делах того времени.

- Среди репрессированных было немало выдающихся тамбовчан, которые внесли большой вклад в развитие нашего края. Например, архитектор Владимир Иванович Фрейман. Возведённые по его проектам здания и сейчас являются украшением Тамбова. Сын другого архитектора и инженер - Адам Теофилович Свирческий. Оба работали в строительном техникуме. Их и других преподавателей в 1930 году обвинили в создании контрреволюционной группы, в том, что они готовили некачественно студентов, которые могли потом на стройках завалить всю работу. То есть во вредительстве. Видимо на них поступила анонимка. Какие сроки они получили, и что с ними стало в будущем – сейчас сказать трудно. Их следов мы так и не нашли. Скорее всего, они где-то сгинули.

Было у нас и сфабрикованное дело ветеринаров-вредителей. Там очень много интересных документов о том, как они якобы травили скот, причём по всей территории области. Это был или 1931 или 1932 год. Многие из них были осуждены. В основном тогда ещё сажали. А в 1937 уже чаще казнили. 

Татьяна Кротова: 200 тысяч тамбовчан пострадали от политических репрессий

- Жертвами коммунистической политики становились самые разные люди, представители самых разных социальных групп. От батрака до министра, от рабочего до героя революции и соратника Ленина. Крестьянство, интеллигенция, номенклатура…

- Конечно. Что касается номенклатуры, то в 1937 году в Тамбове было арестовано почти всё руководство завода синтетического каучука, ныне это «Пигмент», которых обвиняли во вредительстве. Очень сильно пострадало тамбовское духовенство. 

Любой донос, навет, анонимка могли сыграть роковую роль в судьбе человека. Кто-то посмотрит косо, дорогу перейдет – анонимка. Доносам тогда придавали большое значение.

- Можно говорить о каком-то соотношении числа доносов и разнарядок? Ведь зачастую сверху в республику, область, район спускалась цифра подлежащих расстрелу или отправке в лагеря Гулага.

- Думаю, что по разнарядкам сверху пострадало куда большее число людей. Но руководствовались-то областные или районные органы ситуацией на местах. Им присылали цифру – столько-то у вас кулаков на селе. Но они могли эту цифру и превысить. Некоторые очень рьяно выполняли приказы, некоторые старались быть аккуратнее. Критерии были разные и зависели от настроения местной власти. Иногда он был такой – у соседа крыша железом крыта, значит, это кулак. И не важно, что у него десять детей и на дворе две курицы.

Татьяна Кротова: 200 тысяч тамбовчан пострадали от политических репрессий

- Среди репрессированных были дети? 

- Могу привести один случай, наиболее показательный, известный в Тамбове. Нину Фёдоровну Перегуд в 1941 году, когда ей было 16 лет, арестовали, и она отбывала наказание в исправительно-трудовой колонии. Дела других несовершеннолетних мне лично не попадались. Были молодые люди - и 18, и 19 лет. 

- Чтобы вы могли посоветовать тем, кто хочет разыскать информацию о своих репрессированных предках? Куда им необходимо обратиться? 

- По раскулаченным - в информационный центр УВД, по 58 статье – в прокуратуру, которая направляет запросы во все остальные инстанции, в том числе и в архивы. 

Мы уже за всё это время выдали более 12 тысяч архивных справок о подтверждении фактов политических репрессий. Люди и сейчас обращаются по этому вопросу. В основном это уже внуки, правнуки, которые хотят восстановить справедливость в отношении своих предков.

- Какие документы, касающиеся репрессий, рассекречены, а что по-прежнему хранится за семью печатями? 

- В нашем архиве все, что касается репрессий, рассекречено. В основном это документы органов прокуратуры, суда.

- Личные дела хранятся в архиве ФСБ?

- Да, в УВД и ФСБ. Это не наша епархия. У нас хранятся документы общего делопроизводства.

- Имеющиеся документы дают возможность понять полную картину происходившего?

- Безусловно, нет. 

Татьяна Кротова: 200 тысяч тамбовчан пострадали от политических репрессий


- С 90-х годов в Тамбове с перерывами велась работа по составлению книги памяти репрессированных, которой занимались работники архивов, историки. Почему эта книга так и не увидела свет?

- Да, действовала рабочая группа в архиве ФСБ. Пожалуй, нам удалось выполнить работу на треть. Мы включили в списки 8 с лишним тысяч человек. Потом появились финансовые проблемы. В свое время руководителем группы был Лев Григорьевич Протасов, но сейчас в связи с его кончиной некому подхватить той инициативы. Может быть, это дело будущего. Заниматься книгой памяти должен большой коллектив единомышленников и специалистов.

- Как вы лично относитесь к идее рассекретить и опубликовать все доносы? Если, конечно, они еще хранятся в архивах спецслужб. 

- У меня двоякое отношение к этому, и к единому мнению мы не придем никогда. Многие будут считать, что такие страшные вещи нельзя выносить на всеобщее обсуждение. Так же как до сих пор идут споры об Антоновщине. Потому что живы потомки. 

- Ну, на мой взгляд, тут немного иная ситуация. Антоновщина – это была гражданская война, хотя силы и были неравны. А тут палач и жертва. 

- Да. Но публиковать целенаправленно списки - нельзя этого делать. 

- Мне кажется, что тема репрессий сейчас непопулярна, об этой черной странице истории стараются не вспоминать. 

- Пожалуй, я не сталкивалась с точкой зрения, что репрессии надо забыть. Есть дата, 30 октября, о которой напоминают СМИ, органы власти. 

- Но если мы с вами сейчас выйдем на улицу и проведем опрос на эту тему, думаю, многие затруднятся ответить на наши вопросы. 

- Безусловно. У нас из рук вон плохо преподают историю. И в школах, и в вузах. Что вы хотите, если порой ученики не знают о Великой Отечественной, о том, кто такой был дедушка Ленин. Тем более они не знают и о политических репрессиях.

Александр Смолеев

Поделиться:
Татьяна Кротова: 200 тысяч тамбовчан пострадали от политических репрессий
Просмотров: 1050
 

Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через социальные сети

  •  
    Сан
    Сан 1 Ноя 2016 #
    Мой дед расстрелян был в июне
    За что, хочу спросить сейчас
    Лихое время в прошлом веке
    Законы были не за нас.
    И люди смело на «Голгофу»
    Кто в Соловки, кто в Магадан
    Там полстраны враги народа
    И бал справляет вновь наган.

    Убит, расстрелян по доносу
    Одним лишь росчерком пера
    Здесь «тройка», все она решала
    Казнить, иль выслать навсегда.
    Мне справку брат нашел в архиве
    Не зря «лопатил» интернет
    Дед не виновен, вот так штука
    Вот человека только нет.

    У вас спрошу, что с этим делать
    И почему его жена
    Была женой врага народа
    Теперь уж нет, сыра земля.
    Я был мальцом в том прошлом веке
    В шестидесятые года
    Спасибо лишь скажу «Никите»
    Он деда «спас», ему хвала.

    А вот доносчик, знаем, помним
    Хочу, не пухом, что б земля
    Живут потомки негодяя
    И только бог для них судья.
    А может суд давно свершился
    Война великая была
    Еще тридцатку миллионов
    Без разговоров прибрала.

    Она, как высший суд на свете
    И ей дано, кого «прибрать»
    Вот вас, оставлю на планете
    Не дам так просто умирать.
    Не потому, что так желаю
    А потому, что есть дела
    Война, в ней тоже справедливость
    Кому то смерть, здесь жизнь дала.

    Так вот про деда, я отвлекся,
    Одна лишь справка, пустота
    Здесь не осталось даже фото
    Что б в «свой», бессмертный полк попал.
    Где был расстрелян, и закопан
    Ты мне ответь, НКВД
    Дед не был, точно, враг народа
    Так где же правда на земле.

    И почему сегодня внуки
    Не могут память ту почтить
    Все засекречено, ответьте
    И как на свете с этим жить.
    Ах да, боитесь вы расплаты
    За нехорошие дела
    Остались правнуки и внуки
    У них сейчас не те дела.

    Скажу, «не бойтесь, мы не звери»
    Кто вспомнит, будет вновь без глаз
    Откройте тайные могилы
    Об этом только просим вас.
    Что б раз в году, а может дважды
    На это место мы придем
    Для всех, невинно убиенных
    Склонимся в скорбенный поклон.

    Прим. «Никита»- Н.С. Хрущев
Твой Тамбов в соцсетях. Присоединяйся!



Рассказать о ТвойТамбов:
Подписка на новости Получайте свежие новости на почту