Жертвы режима: чтобы не повторилось. Часть первая

2 Февраля 2016 14:25
0

Тамбовчанин Бронислав Лойко – откровения узника ГУЛАГа

Политические репрессии - об этой чёрной странице истории в Тамбове вспоминают нечасто. А ведь наш регион, как и вся страна, испытал на себе ужасы бесчеловечной и абсурдной машины террора. Актуальности данной теме добавляют результаты опросов ФОМа – около половины россиян допускают, что при их жизни репрессии, аналогичные сталинским, могут повториться.

«Твой Тамбов» запускает новую рубрику «Жертвы режима: чтобы не повторилось». Мы поведаем вам непридуманные трагические истории наших земляков – ещё живых жертв той эпохи. Своё слово скажут историки, краеведы и архивисты. А в первом материале пойдёт речь о лагерной жизни бывшего узника ГУЛАГа, председателя Тамбовского общества репрессированных граждан Бронислава Лойко.

Донос, арест, этап и лагерь 

С начала 90-х годов в Тамбове действует местное общество репрессированных граждан. 96-летний тамбовчанин Бронислав Антонович Лойко –  его бессменный председатель. В руках он держит списки членов организации. Многие фамилии перечёркнуты ручкой – жертв репрессивной политики прошлого века с каждым годом становится всё меньше. Сейчас же в нашем городе проживают 385 реабилитированных жителей.

Бронислав Лойко

Самого Лойко арестовали 6 июля 1941 года, в первые дни войны. Бронислав Антонович родом из Белоруссии. Там он учился на курсах русского языка и литературы, потом были институт и работа учителем. В 1939 году, поступив в Житомирское военно-пехотное училище, он женился на девушке Гале. 

«В училище я проучился полтора года. И вот одного курсанта мы нашим товарищеским судом судили за хулиганские поступки. Мы решили написать родителям и в колхоз письма о его поведении. Это дело поручили мне, как замполиту. Вот этот-то самый курсант и написал на меня ложный донос и оказался моим могильщиком», - говорит Бронислав Антонович. Воспоминания даются ему нелегко – голос дрожит, на глазах слёзы. 

Молодой Лойко

Бронислав Лойко в год начала войны и ареста»

В день ареста Бронислав Антонович купался в реке. Стояли последние дни относительно спокойной жизни – все ждали отправки на фронт. Чекисты запихнули Лойко в машину, где за перегородкой уже сидел его товарищ, курсант по фамилии Кондратенко, также арестованный. Состояние шока – за что, почему? Лишь спустя четыре дня вызвали на допрос. Там-то Лойко и узнал, что его обвинили в ведении среди курсантов систематической агитации по восхвалению германо-гитлеровской армии и выказывании пораженческих настроений.

«Потом они ещё приписали, что будто бы я говорил на утренней проверке, что в Красной армии не было и не будет порядка. С ума я сошёл что ли такое говорить? Но ведь им ничего не докажешь. А в приговоре вообще значилось, что я «клеветал на Красную армию и на проводимые мероприятия по укреплению воинской дисциплины». Одно обвинение у меня и сейчас в голове не укладывается – вооружённое восстание, статья 58-2», - недоумевает Бронислав Антонович.

Приговор выносил трибунал – «военная тройка». Бронислав Лойко получил 10 лет лагерей без права переписки с последующим поражением в правах сроком на пять лет. Его товарища Степана Кондратенко расстреляли. 

Альбом Лойко

На этой фотографии есть и Лойко, и его товарищ по несчастью Кондратенко, и их доносчик

Сначала Лойко оказался в Москве, откуда его долгий и вынужденный путь лежал на восток. Везли в вагоне для скотины. Спали прямо на полу, мёрзли. Всю многодневную дорогу, а состав двигался медленно, то и дело останавливаясь, их почти не кормили. Дали как-то ящик селёдки на всех, каждый получил по небольшому кусочку. 

«Остальную селёдку забрали блатные. Целый ящик. Меня это задело крепко, и я ночью незаметно выбросил всё его содержимое в дырку в полу. Людям поесть не дали, так пусть и им не достанется. Вообще всем руководили блатные. Они были наглые, сплочённые, не то, что мы, подавленные и убитые горем. Политические терпели от них частые побои и унижения, уголовники посылки у них отнимали. А охране ни до чего не было дела. Меня, правда, это не коснулось – я в форме был, а военных тогда они не трогали», - объясняет Лойко. 

Только в вагоне он узнал, что поезд движется в Находку. Это место было своеобразным перевалочным пунктом, откуда дорога прямиком на Колыму. Одно это слово тогда вселяло ужас. Из этого проклятого места, о котором позже мир узнал из рассказов Варлама Шаламова, живым возвращался не каждый. Но бывшему курсанту Лойко повезло. Женщина-врач, проводившая медосмотр, признала в нём своего земляка. Сжалившись над доходягой, который после тюрем и пересылок весил 54 кило, она отправила его на две недели в сангородок. Так что корабль уплыл, а Бронислав Антонович остался. Потом с Колымы доставили партию инвалидов, с которыми Лойко и повезли в неизвестном ему направлении. Так он очутился в Тынде, столице пресловутого БАМа. Здесь его ожидали холод и голод, лай овчарок и мат конвойных, невыносимые работы и воспаление лёгких. 

«Первые два года нас держали, как свиней»

«Рубили лес. Были очень сильные морозы, приходилось обвязывать лицо портянкой. Я вызывался на кухню дрова носить, мне за эту баланду давали покушать. Кормить должны были нас по норме, но мы норму не видели, недоедали. Один, помню, в бараке умер от заворота кишок. А вот блатным давали по две порции. Первые два года нас как свиней держали, только потом кровати появились. Я не знаю, как так можно к людям относиться! Нары, нечем накрыться, в одежде спали, вповалку. Везде вши, вокруг тараканы бегают. Я был на разных работах, в разных местах. Притом старался как-то облегчить свою жизнь и мне это часто удавалось. Даже был пять месяцев бригадиром, сам тогда не работал», - моего собеседника одолевает тяжёлый кашель – следствие лагерной жизни. 

Не лучшие воспоминания

Бронислав Антонович вспоминает товарищей по несчастью. Среди осуждённых было немало представителей интеллигенции – бывших профессоров, учителей, журналистов. Правда, общались меж собой тихо, с осторожностью, воздух кишел доносами, всюду мерещились сексоты-наушники.

«Сидел с нами один еврей – корреспондент центральной газеты. Он готовил статью про земельную реформу, написал о том, что Екатерина давала землю крестьянам и что лучшие наделы доставались помещикам. Ему дали десять лет за то, что он посмел сравнить советскую эпоху со временем правления императрицы», - утверждает Лойко. 

Очутившись в Тынде, он сразу пришёл к выводу, что выжить можно лишь приобретя лагерную специальность. Работал Лойко не только на лесоповале, трудился он и пекарем, и поваром, а потом, выучившись бухгалтерскому делу, стал лагерным счетоводом. Приходилось на этой ответственной должности покрывать уголовных – иначе было нельзя. После он даже был какое-то время главным бухгалтером лагеря. 

Несправедливый приговор разрушил семейное счастье Галины и Бронислава. Жена, ничего не знавшая о судьбе мужа, ушла добровольцем на фронт, безуспешно искала его в местах дислокации училища и воинских частей. Знакомые, бывшие в курсе обстоятельств пропажи Бронислава Антоновича, не решались рассказать об аресте. Позже, уже после войны, сам Лойко пытался разыскать супругу. Правда, письма писал от другого лица, боялся ей навредить. 

С первой женой

Бронислав Лойко с первой женой

Но они так и не нашли своего адресата. Жена, прождав много лет, и решив, что Бронислава уже нет в живых, вышла замуж за другого. Женился и он. Со своей второй супругой, Александрой, Лойко познакомился ещё в заключении. Как-то отвозил бухгалтерские отчёты в областной центр, где подружился с дочкой охранника, с которой потом они и поженились. Лишь спустя 10 лет после разлуки Бронислав Антонович и его первая жена Галина случайно встретились в Минске. Но былого уже не вернёшь.

Отсидев от звонка до звонка, со второй женой он отправился в Беларусь. «Сколько я пережил трудностей, если бы вы знали. Квартиры нет, денег нет, на работу нигде не принимают, книжки трудовой нет. Я из лагеря, да ещё и политический», - сетует Лойко. 

Рассказ о воле

Оказавшись на воле, Бронислав Антонович стал добиваться реабилитации, писал ходатайства во всевозможные инстанции. В 1957 году с него сняли судимость, а в 1989 году полностью реабилитировали. Чтобы успешно работать и подниматься по карьерной лестнице, ему многие годы пришлось скрывать свой лагерный стаж. Его дочь Светлана узнала о том, что отец сидел при Сталине лишь в «перестройку», когда говорить об этом можно было во всеуслышание. 

«Сталин – это узурпатор власти, злодей, самый гадкий человек на свете. Столько лет прошло, а мне в голову лезут мысли -  за что я сидел? Мне очень обидно. Почему я не смог оправдаться? Почему суд вынес такой приговор? Но ничего на суде у меня не спрашивали, никто меня и не слушал. Им лишь бы обвинить», - говорит Бронислав Антонович. 

Дальнейшая жизнь бывшего узника «Архипелага ГУЛАГ» сложилась вполне успешно. До 82 лет он работал главным бухгалтером, сейчас его окружают дети и внуки. Наверное, благодаря интеллектуальной работе Лойко и по сей день удивляет собеседников отменной памятью и здравостью суждений. Но горькая обида на режим, отобравший у него десять лет жизни и разрушивший его первую семью, останется навсегда.  


Александр Смолеев. Фото автора. 

P.S.: Уважаемые читатели, если вас или вашу семью затронули политические репрессии и вам хочется об этом рассказать, пишите на наш электронный адрес tvoi.tambov@yandex.ru с пометкой «репрессии». 


Новости по теме:   тамбовчане репрессии интервью
Поделиться:
Жертвы режима: чтобы не повторилось. Часть первая
Просмотров: 10623
 

Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через социальные сети




Рассказать о ТвойТамбов:
Подписка на новости Получайте свежие новости на почту