От Керенского до Путина: тамбовчанка о своей жизни в последние сто лет

10 Октября 2017 10:40
0

Ровесница революции о суровости двадцатых годов, войне, советских вождях и секрете долголетия

Мария Суркова появилась на свет еще при Временном правительстве, в год падения империи, холостого залпа Авроры и начала той катастрофы, которая своим рубежом четко поделила эпохи на «до» и «после». Несмотря на возраст, Мария Семеновна удивляет своей активностью и волей к жизни, говорит, что «ничего у нее не болит и к врачам она давно не ходит». Охотней всего говорит о войне, хотя воспоминания эти полны крови, слез и лишений.

О Сталине и коммунистах

Семья героини проживала в селе Донском под Тамбовом и была далека от Петроградских событий. Отец и мать – простые крестьяне, каких были тогда миллионы.

«Четверо нас у родителей было. Была корова, лошадка, овечки, поросята. Папа у нас хозяйственный был, не выпивал. У нас свой надел был в поле, мы просо пололи, картошку сажали. Как родители жили при царе, я не знаю, мне не рассказывали».

От Керенского до Путина: тамбовчанка о своей жизни в последние сто лет

Одно из самых ярких воспоминаний детства, которое пришлось на первые годы советской власти, о том, как семья чуть не лишилась единственной лошади, основного своего капитала.

«Поехали мы в город, у нас лошадка была, отец правит, я на телеге сижу, он меня с собой в Тамбов брал. А к нам подъехали коммунисты, хотели нашу лошадь отобрать. Слазь, говорят, заберем твое добро. Отец и говорит – «да вы что, у меня дитя «неправое», больное». Не тронули они нас тогда, пожалели, лошадь оставили»

Коммунистов Мария Семеновна поминает не самым добрым словом, недолюбливает она и Сталина. Хотя чувствуется, что политические вопросы ее никогда особо не интересовали.

«Сталин иной раз и что-то хорошее делал, а иной раз о народе совсем не думал. Когда он умер, все плакали. А я не плакала, потому что особо нечего вспомнить хорошего. Мы плакали, когда война закончилась».

От Керенского до Путина: тамбовчанка о своей жизни в последние сто лет

О походах в школу и одних лаптях на двоих

«Соседей «кулачили», это я помню. Страшно, слезы, все у них берут, все тащат, даже одежду у людей забирали. А потом сажали на повозки и куда-то увозили. Они богатые были. А нас не тронули. А чего нас «кулачить», если мы все голые ходили, голодали, лапти носили друг за дружкой. Я прихожу с улицы, снимаю обувь, а брат их надевает. Так и жили».

«Боялись страшно, а что делать, мы не в силах были ничего изменить» (о сталинских репрессиях).

«В школу я ходила, нравилось мне учиться. Писать, читать, считать учили. Больше нечего не было. Помню учительницу русского языка Елену Ивановну, я ее любила очень. Так я пять лет отучилась, а потом семье помогать надо было, устроилась я нянькой работать, потом на склады военные. А уж затем война, какая там учеба».

От Керенского до Путина: тамбовчанка о своей жизни в последние сто лет

«В церкву ходили мы, как в школу, она рядом была. Нравилось мне там быть. Умер кто, на похороны идешь, «Святый Боже» поешь. У меня голос хороший, петь я любила. С теткой, с подружкой в церковь ходили. Но ходили так, чтобы нас не видели, мы же пионеры».

«В колхозе нам не нравилось. Брат Володюха говорил: «что это за начальство, работаем, работаем, а ничего не получаем».

От Керенского до Путина: тамбовчанка о своей жизни в последние сто лет

О войне

Когда началась война, Мария Семеновна находилась в столице. Там ее и мобилизовали на работу в санитарный поезд. Так до 1946 года она провела свою жизнь «на колесах», спасая раненых красноармейцев.

«Началось. Все кричат, плачут. Хотя многие, в основном партийные, еще раньше говорили о том, что война с немцем не сегодня-завтра начнется».

От Керенского до Путина: тамбовчанка о своей жизни в последние сто лет

«Раненых мы собирали, перевязывали. Сколько побило их у нас, молоденьких, красивых. Они лежат, кричат, стонут. И так от Москвы и до Берлина. Страшно было, а что делать. Помню, самолет летает, ревет, жуть, я в испуге ведро на голову надела»

«Еду для раненых готовили. Кровь им свою сдавала, мне звание почетного донора потом уж дали. Ребята, за которыми я ухаживала, все письма писали, благодарили, правда, это все куда-то подевалось».

«Еще раненые бойцы меня прикуривать просили. Но сама курить я так и не научилась. Мне некогда курить было, работы много было. А я шустрая была, меня все звали Маша Огонек».

От Керенского до Путина: тамбовчанка о своей жизни в последние сто лет

«Потом мы принимали участие в войне с японцами, наш поезд в Китай отправили, там раненых нам привозили».

Жизнь после войны и секреты долголетия

«Тяжело было после войны. Есть нечего, ничего нет».

«Про Хрущева даже не хочу говорить. Не умел работать. Карточки снова ввели. Брежнев, самолюбивый был, ордена себе вешал».

«После войны я в Москве жила, замуж вышла, в Тамбов вернулась. Дочь, внуки, правнуки. Проработала много лет в областной больнице санитаркой».

От Керенского до Путина: тамбовчанка о своей жизни в последние сто лет

«Как прожить так же много? Работать нужно, не залеживаться и о плохом не думать. А еще я живу, потому что у меня два сердца» (кардиостимулятор)

«Я и сегодня гуляю много, на даче копаюсь, а то все не умеют работать, да и чистоту я люблю».

«Сейчас мне хорошо живется, все у меня есть и дочь со мной. Юбилей вон как отметили, все меня поздравляли, праздник во дворе организовали, молодцы, не забывают».

От Керенского до Путина: тамбовчанка о своей жизни в последние сто лет

«Мне вот интересно, когда помру, какой диагноз мне поставят. У меня даже медкарты нет, в поликлинику я не хожу. Ничего у меня не болит, все хорошо».

«Сто лет прошло, а как будто вчера было».

Фото автора.

Александр Смолеев

Поделиться:
От Керенского до Путина: тамбовчанка о своей жизни в последние сто лет
Просмотров: 1066
 

Чтобы оставить комментарий, авторизируйтесь через социальные сети

Твой Тамбов в соцсетях. Присоединяйся!
Новости партнёров



Рассказать о ТвойТамбов:
Подписка на новости Получайте свежие новости на почту